Без тормозов до Павелецкой

Помнятся, помнятся как развивательный отрезок жизни водительские вакансии в ведомственных гаражах. Больше всего мне нравилось вечером, закончив работу, спускаться с четвертого на первый этаж не по ступенькам, а по автомобильному пандусу. Усталые ноги, будто сами шагали вперед. В многоярусных государственных гаражах было освещение лампами дневного света – трубовитки - так мы их называли, а спиралевидные либо зигзаговые пандусы местами не освещались, и это придавало общую контрастность и даже таинственность затихшего многоярусного гаража поздно вечером.

Я не любил день технического обслуживания государственной машины, так называемый день ТО. Он организовывался либо календарно, либо по прохождению определенного пробега. В этот день ноги уставали еще больше. За каждой недостающей деталью или расходным материалом, пока машина висела на подъемнике, приходилось бегать с нарядом бумажкой по этажам за подписью: сначала к начальнику колонны, затем механику колонны и самое трудное было найти кладовщика, обычно он находился за 10 минут до начало обеденного перерыва гаража. ТО было на целый день, а то и на два. Если на машине было два водителя, то в день ТО, в независимости от графика, на работу должны были выйти оба. Со своим сменщиком в день ТО был кто-то из нас один, нарушая инструкцию. Мы доверяли друг другу. Сменщиком был мой двоюродный брат. Однажды в очередное ТО, набегавшись с накладной, невзначай я зашел под висящую на подъемнике «Волгу». «Сережа, - окликнул я слесаря, - а что здесь за влажное место, тормозная жидкость что ли течет?» Двумя быстрыми шагами Сережа оказался возле меня. «Где? – шмыкнув носов, уставившись в указанную мной точку, спросил Сережа. – Нет, все нормально, это не течет тормозная жидкость, а так слегла сочится, до подтека еще далеко, ездий спокойно». Я решил, что надо покурить и, покинув ремонтную зону автопарка, вышел на улицу и сел на лавочку возле клумбы, где сажала свои цветы государственная уборщица тетя Надя. Шел 1991 год, советское такси умирало, и начинали суетиться водители государственных персоналок, используя отведенное свободное время, для халтуры, в режиме такси, отсюда пошло слово «бомбить» - это значит найти пассажира на улице, отвезти его и ко времени вернуться назад. В очередной раз мне выпало 4 часа, мой шеф Владимир Васильевич велел вернуться к 7 вечера и я выскочил на Садовое кольцо. Стояла обычная женщина голосовала машину, я сейчас и лица ее не помню, открыла дверь и произнесла: «Метро Павелецкая». - «Садитесь». - сказал я и мы поехали. Садовое кольцо было ниже средней загруженности по тем меркам. После Таганки в сторону Павелецкого по среднему ряду я нырнул в туннель. Погода шуршала и шины шуршали. А с женщиной мы говорили о вреде алкоголя и табакокурении. Женщина курила. Взглянув на ее сигарету, а затем ей в глаза спрашиваю: «А вы то курить бросать не пробовали?» – «Пробовала много раз и вновь начинала». – ответила женщина. «И я пробовал и вновь начал. Трудно». - сказал я и правой ногой коснулся тормоза. И вдруг педаль тормоза упала на пол, тормоза отказали, подумал я. Я вспомнил о том, что нужно пытаться тормозить рывками, накачивая остатки тормозной жидкости, но это было бесполезно и невозможно, педаль легла на пол навсегда. Я почувствовал спазм в паху, застучали виски, в зеркало заднего вида я увидел, что физиономия моя стала красной. Стрелка спидометра, угрожающе указывала 90! Выскочив из Таганского туннеля, мы взмыли на короткий мостик через Яузу. В панике я к счастью быстро вспомнил, что следует экстренно применить торможение двигателем, меняя переход передач на пониженные. С ревом мотора машина сбавляла ход. Справа уже была станция метро Павелецкая, мне удалось безопасно и стандартно перестроиться в правый ряд. Дойдя до первой передачи, машина шла уже совсем не быстро. Я выжал сцепление и с паузами между щелчками затянул ручной тормоз. «А у меня тормоза отказали». – сказал я женщине. Кладя зеленые три рубля на переднюю панель «Волги», женщина причмокнула языком и произнесла: «Ну что вы, дружочек, надо держать себя в руках».